... Долгими бессонными ночами меня не покидает мысль, что мимо бежит, торопится новая незнакомая мне жизнь, и все мимо, мимо…
Мимо таких старых и никому не нужных людей, мимо тех, кто не только защищал свое Отечество в годы войны, но и безропотно вынес на своих плечах послевоенную разруху и голод, а теперь доживают, униженные и оскорбленные, оказавшись в своей стране на обочине жизни, опустошенные равнодушием к их судьбам, с болью наблюдая, как с одобрения и немого согласия властей предержащих алчные пираньи — нечистые на руку, бессовестные, беспринципные люди — рвут, раздирают Россию на мелкие княжества и личные царства, в которых правит установленный ими один закон — деньги и власть.
На территории когда-то необъятной России с космической скоростью расплодились как метастазы раковой опухоли сотни тысяч организаций, контор, трестов, открытых и закрытых акционерных обществ, банков, которые оптом и в розницу торгуют земными недрами, природными богатствами, культурой, многовековой историей, с легкостью обобрав свой народ до нитки ваучеризацией, предавая забвению всех и вся, с легкостью, не задумываясь, отбрасывая в сторону как атавизм такие нравственные понятия, как честь и совесть. У этих новоявленных господ, ощущающих себя победителями и истинными хозяевами жизни, холодные равнодушные лица, им совершенно чужды людские радости и беды, для них Россия — страна нефте-газа-банков, финансовых пирамид, для нас — родное многострадальное Отечество, и мы для них чужие навсегда.
Бередят сердце и не дают покоя вопросы, почему люди, победившие в войне, поднявшие страну из послевоенной разрухи, оказались лишними и обременительными для потомков?
Почему ходят с протянутой рукой, прося подаяние?
За что немощные и больные инвалиды войны вызывают такое раздражение и озлобление, когда, выстаивая в душных очередях за насущным, робко и стеснительно показывают свои ветеранские удостоверения, а в ответ нередко слышат: «Как вы все надоели!»
Хочется им крикнуть, почему же вы плачете, когда смотрите фильмы и спектакли о таких, как я — Ваньке-взводном, на ветру одуванчике, пыли окопов и минных предполий, — и так жестоки и равнодушны, когда оказываетесь рядом с ними?
Почему не позвоните в дверь одинокому ветерану, живущему с вами на одной площадке?
Почему равнодушно проходите мимо, стыдливо опустив глаза, когда видите, что они роются в мусорных баках?
Люди изношенного прошлого… многократно обманутые лишние люди…
Миллионы моих собратьев и соотечественников в результате чудовищных экспериментов, спиваясь, медленно умирают в нищете, безвестности и бесправии в вымороченных селах и деревнях, брошенных и забытых городах, где некогда бурлила жизнь. Они так до последнего не избавились от привитого им ложного патриотизма, не стонали, не проклинали страну и судьбу, молча, терпеливо, из последних сил, доживая с убеждением: «Одолели голод, холод, разруху, и это переживем, лишь бы не было войны…»
Неужели эти люди не выстрадали и не заслужили лучшей жизни? И в душу холодной змеей невольно вползает сомнение: «Не зря ли тогда были принесенные ими жертвы?»
Анализируя жизнь, которая мне досталась, мысли уносят от современной всепроникающей пошлости в столь милое прошлое, ясное, далекое и невозвратимое, я ужасаюсь и порой подсознательно возникает и ворошится неуверенность, что подчас даже спрашиваю себя: «Не преувеличиваю ли я? Да было ли именно так? Уж не приснилось ли мне все это?»
И отвечаю: «Да, было… было… и прошло», оттого так тихо и светло в душе, когда былое возвращается в снах повторяющихся, отчетливых, последовательных, мучительных…
Владимир Осипович Богомолов
Мимо таких старых и никому не нужных людей, мимо тех, кто не только защищал свое Отечество в годы войны, но и безропотно вынес на своих плечах послевоенную разруху и голод, а теперь доживают, униженные и оскорбленные, оказавшись в своей стране на обочине жизни, опустошенные равнодушием к их судьбам, с болью наблюдая, как с одобрения и немого согласия властей предержащих алчные пираньи — нечистые на руку, бессовестные, беспринципные люди — рвут, раздирают Россию на мелкие княжества и личные царства, в которых правит установленный ими один закон — деньги и власть.
На территории когда-то необъятной России с космической скоростью расплодились как метастазы раковой опухоли сотни тысяч организаций, контор, трестов, открытых и закрытых акционерных обществ, банков, которые оптом и в розницу торгуют земными недрами, природными богатствами, культурой, многовековой историей, с легкостью обобрав свой народ до нитки ваучеризацией, предавая забвению всех и вся, с легкостью, не задумываясь, отбрасывая в сторону как атавизм такие нравственные понятия, как честь и совесть. У этих новоявленных господ, ощущающих себя победителями и истинными хозяевами жизни, холодные равнодушные лица, им совершенно чужды людские радости и беды, для них Россия — страна нефте-газа-банков, финансовых пирамид, для нас — родное многострадальное Отечество, и мы для них чужие навсегда.
Бередят сердце и не дают покоя вопросы, почему люди, победившие в войне, поднявшие страну из послевоенной разрухи, оказались лишними и обременительными для потомков?
Почему ходят с протянутой рукой, прося подаяние?
За что немощные и больные инвалиды войны вызывают такое раздражение и озлобление, когда, выстаивая в душных очередях за насущным, робко и стеснительно показывают свои ветеранские удостоверения, а в ответ нередко слышат: «Как вы все надоели!»
Хочется им крикнуть, почему же вы плачете, когда смотрите фильмы и спектакли о таких, как я — Ваньке-взводном, на ветру одуванчике, пыли окопов и минных предполий, — и так жестоки и равнодушны, когда оказываетесь рядом с ними?
Почему не позвоните в дверь одинокому ветерану, живущему с вами на одной площадке?
Почему равнодушно проходите мимо, стыдливо опустив глаза, когда видите, что они роются в мусорных баках?
Люди изношенного прошлого… многократно обманутые лишние люди…
Миллионы моих собратьев и соотечественников в результате чудовищных экспериментов, спиваясь, медленно умирают в нищете, безвестности и бесправии в вымороченных селах и деревнях, брошенных и забытых городах, где некогда бурлила жизнь. Они так до последнего не избавились от привитого им ложного патриотизма, не стонали, не проклинали страну и судьбу, молча, терпеливо, из последних сил, доживая с убеждением: «Одолели голод, холод, разруху, и это переживем, лишь бы не было войны…»
Неужели эти люди не выстрадали и не заслужили лучшей жизни? И в душу холодной змеей невольно вползает сомнение: «Не зря ли тогда были принесенные ими жертвы?»
Анализируя жизнь, которая мне досталась, мысли уносят от современной всепроникающей пошлости в столь милое прошлое, ясное, далекое и невозвратимое, я ужасаюсь и порой подсознательно возникает и ворошится неуверенность, что подчас даже спрашиваю себя: «Не преувеличиваю ли я? Да было ли именно так? Уж не приснилось ли мне все это?»
И отвечаю: «Да, было… было… и прошло», оттого так тихо и светло в душе, когда былое возвращается в снах повторяющихся, отчетливых, последовательных, мучительных…
Владимир Осипович Богомолов
