... Церковь – средство держать народ в повиновении. Вот русский! ему и в голову не приходит, что церковь может быть независимой, что дело не в церкви, а в Христе...
... В Дерюзине давно раскулачили попа, а попадья, чтобы сохранить за собой дом, развелась с попом, и он после того перешел в Богородское. Конечно, стали следить, – не ходит ли поп к попадье, потому что если бы удалось захватить его дома, то можно бы развод аннулировать и дом отобрать. И раз совсем было удалось, видели, как вошел, но когда искали, поп удрал. Так [подумали], а на самом деле поп во время обыска лежал в куче навоза, и это было очень остроумно, потому что никому в голову не пришла мысль о навозе: все-таки поп. Церковь же без попа долго стояла без службы. В самое последнее время, однако, верующие старухи нашли какого-то старого беззубого нищего, одели его, обули, на счет общины вставили зубы и объявили попом. Теперь старухи с беззубым нищим во главе будут звонить и петь Пасху против государственного рабочего Мая...
... Коля Куликов сегодня признался мне, что он вовсе не Куликов, а сын монаха. В Посаде Сергиева (ныне Загорск) была улица. А в Сергиевой Лавре в духовной академии тогда журнал издавался с длинным названием «Продолжение творений святых отцов». Так вот, на улице той жили женщины, и к ним ходили монахи. Студенты духовной академии эту улицу называли тоже продолжением творений святых отцов. На этой улице и родился Коля и был определен в воспитательный дом.
... Попик бедный в пожелтевшем и позеленевшем от времени подряснике идет по улице, принимая на себя насмешки и даже камни ребят; понимаешь, рассуждая, что это герой идет, превосходящий мужеством всех окружающих, и в то же самое время чувствуешь сам в себе неприязнь к этому подвижнику: правда, зачем он идет, раздражая всех исключительно только своим внешним видом, одеждой и волосами, именно с целью этого отделения и раздражения, оставленными духовенству Петром Великим.
... Люди эти, религиозные или определившие мысль свою проходить в берегах религии, попали в такую муку, о которой когда-то читали в Житиях Святых, но в возможность повторения их в наше время просто не верили. Первое время они, встретив библейскую муку, переносили ее геройски, подогревая себя надеждой скорого конца и своего торжества. Так проходили годы, и десяток лет прошел, и вошли в середину второго десятка, а из муки как-то ничего не выходило, так что мука стала уже обыденностью. Мало-помалу стало очевидностью, что мука эта не имеет конца впереди, а назади все позабывается, и в воспоминаниях ни плохого, ни хорошего ничего не встает. Тогда муки больше не стало, это оказалась не мука, а такая жизнь, сама настоящая жизнь. Вот тогда только люди эти поняли в самом сердце своем, что все прежнее кончилось и прошло, и вот именно, что вся сумма страданий не дала никакого смысла, не пошла в заслугу, не перешла в спасение, не дала воскресения, это самое и открыло глаза, и стало ясным для всех их, что целая эпоха и связанное с ней верование в необходимость духовно-целительного страдания прошла.
Пришвин М.М. Дневники. 1932-1935. Книга восьмая. – СПб.: Росток, 2009. – 1008 с.
... В Дерюзине давно раскулачили попа, а попадья, чтобы сохранить за собой дом, развелась с попом, и он после того перешел в Богородское. Конечно, стали следить, – не ходит ли поп к попадье, потому что если бы удалось захватить его дома, то можно бы развод аннулировать и дом отобрать. И раз совсем было удалось, видели, как вошел, но когда искали, поп удрал. Так [подумали], а на самом деле поп во время обыска лежал в куче навоза, и это было очень остроумно, потому что никому в голову не пришла мысль о навозе: все-таки поп. Церковь же без попа долго стояла без службы. В самое последнее время, однако, верующие старухи нашли какого-то старого беззубого нищего, одели его, обули, на счет общины вставили зубы и объявили попом. Теперь старухи с беззубым нищим во главе будут звонить и петь Пасху против государственного рабочего Мая...
... Коля Куликов сегодня признался мне, что он вовсе не Куликов, а сын монаха. В Посаде Сергиева (ныне Загорск) была улица. А в Сергиевой Лавре в духовной академии тогда журнал издавался с длинным названием «Продолжение творений святых отцов». Так вот, на улице той жили женщины, и к ним ходили монахи. Студенты духовной академии эту улицу называли тоже продолжением творений святых отцов. На этой улице и родился Коля и был определен в воспитательный дом.
... Попик бедный в пожелтевшем и позеленевшем от времени подряснике идет по улице, принимая на себя насмешки и даже камни ребят; понимаешь, рассуждая, что это герой идет, превосходящий мужеством всех окружающих, и в то же самое время чувствуешь сам в себе неприязнь к этому подвижнику: правда, зачем он идет, раздражая всех исключительно только своим внешним видом, одеждой и волосами, именно с целью этого отделения и раздражения, оставленными духовенству Петром Великим.
... Люди эти, религиозные или определившие мысль свою проходить в берегах религии, попали в такую муку, о которой когда-то читали в Житиях Святых, но в возможность повторения их в наше время просто не верили. Первое время они, встретив библейскую муку, переносили ее геройски, подогревая себя надеждой скорого конца и своего торжества. Так проходили годы, и десяток лет прошел, и вошли в середину второго десятка, а из муки как-то ничего не выходило, так что мука стала уже обыденностью. Мало-помалу стало очевидностью, что мука эта не имеет конца впереди, а назади все позабывается, и в воспоминаниях ни плохого, ни хорошего ничего не встает. Тогда муки больше не стало, это оказалась не мука, а такая жизнь, сама настоящая жизнь. Вот тогда только люди эти поняли в самом сердце своем, что все прежнее кончилось и прошло, и вот именно, что вся сумма страданий не дала никакого смысла, не пошла в заслугу, не перешла в спасение, не дала воскресения, это самое и открыло глаза, и стало ясным для всех их, что целая эпоха и связанное с ней верование в необходимость духовно-целительного страдания прошла.
Пришвин М.М. Дневники. 1932-1935. Книга восьмая. – СПб.: Росток, 2009. – 1008 с.